Лекарь из иного мира — Код НЛО | UFO code

Туманная фигура слегка покачнулась в дверях, и из её горящих глаз ударили в Бориса два луча света." Конец сентября 1991 года. Самое начало бабьего лета. Город Батайск Ростовской области. Семь часов вечера.

Лекарь из иного мира

Лекарь из иного мира

Туманная фигура слегка покачнулась в дверях, и из её горящих глаз ударили в Бориса два луча света."

Конец сентября 1991 года. Самое начало бабьего лета. Город Батайск Ростовской области. Семь часов вечера.

Раскалённый шар Солнца завис над горизонтом, как гигантская "летающая тарелка", готовая с минуты на минуту пойти на посадку. Полное безветрие. В воздухе порхают паутинки, серебристо посверкивая в косых, предзакатных, солнечных лучах. На тихий провинциальный город в степи опускается вечерняя прохлада, освежая лица прохожих...


Стоит, в общем, на дворе чудесный осенний вечер, редкостный для России с её психопатологическим климатом — вечными ненастьями, шквалистыми ветрами, дождями да снегопадами.

Мы с Николаем Железняком бодрым шагом целеустремлённо движемся по улицам Батайска, Приближаясь к его дому. Впереди у нас ясная и простая, как мычание, цель: распить на двоих бутылку водки, которая приятно оттягивает карман моего пиджака, обещая задушевную беседу, неторопливый — под звон стаканов — разговор о всяких житейских всячинах, но, прежде всего, об аномальных явлениях. Николай Железняк — контактёр. Собственными глазами он, по его словам, видел, как поднимались на борт внеземного шлюпа люди, похищаемые инопланетянами с Земли [см. здесь ].

О "случае Николая Железняка" я расскажу позже — в другой главе. Здесь же пока скажу, что мы с Николаем, едва познакомившись, крепко подружились, и он вызвался помогать мне в расследованиях, в опросах предположительных контактёров с Неведомым.

После одного такого опроса мы с ним и шли сейчас пешком из одного конца Батайска в другой, наслаждаясь великолепной погодой. Шли молча и деловито, как и положено идти двум русским Мужикам, которые направляются выпить.

Когда до дома Николая осталось рукой подать, мой спутник вдруг нарушил молчание.

— Видишь ту беседку? — спросил он отрывисто, не замедляя шага, тыча рукой вперёд. — И человека, который сидит в ней?

Под сенью столетнего тополя стояло, увидел я, шаткое деревянное сооружение. Квадратная дощатая крыша, покрытая ржавой листовой жестью, опиралась на четыре столба, вкопанные в землю. Под крышей виднелся прямоугольный столик, вокруг которого расположились буквой "П" лавочки без спинок.

За столиком одиноко сидел, упираясь руками в колени, дородный мужчина в рубашке-безрукавке и в мятых, давно не видевших утюга брюках. Было ему, если на глазок прикинуть, лет шестьдесят от роду. Он задумчиво смотрел в одну точку перед собой, погружённый в мысли.

— Это мой сосед Борис Алексеенко. Он в нашей пятиэтажке живёт, но в соседнем подъезде, — пояснил Николай, продолжая ровным шагом мерить землю. — Сидит вон на лавочке, свежим воздухом дышит... Знаменитый на нашей улице человек!

— Чем же знаменитый?
— А тем, что после двух инфарктов, включая один обширный, сердце у него вновь стало здоровым как у юноши.

— Такого не бывает, — возразил с досадой я. Не люблю, когда мне морочат голову.
— Бывает, как видишь. История внезапного выздоровления Бориса наделала в нашей районной поликлинике много шума. Человек буквально на ладан дышал, но вдруг целиком и полностью выздоровел, ожил. Как он утверждает, к нему явился доктор с другой планеты и в быстром темпе отремонтировал ему сердечную мышцу.

Я остановился как вкопанный.

— Что же ты раньше молчал об этом?!

Николай тоже остановился и с недоумением во взгляде воззрился на меня.

— Но раньше, — молвил он, — мы с тобой занимались другими контактными историями. А сейчас... — И он, увлекая меня за собой, направился к беседке. — Сейчас займёмся этой.

Борис Алексеенко оказался, к счастью, словоохотливым человеком.

Дурман чудес, как он выразился, овевал его трижды.

В первый раз это случилось в мае 1989 года. После второго инфаркта Борис попал в санаторий, где находился на излечении в течение месяца. В один прекрасный день он лежал в своей палате на койке, читал книгу. И вдруг словно бы провалился куда-то.

— Я оказался внутри широкой чёрной трубы, — вспоминает он. — Чувствую, несусь по ней с немыслимой скоростью. Несусь к источнику какого-то света, слабо мерцающему впереди. Вылетаю вскоре из трубы и вижу — занесло меня в очень красивое место. Передо мною расстилается в обе стороны луг, поросший сочной зелёной травой. В некотором отдалении виднеется густой лес. То ли я стою на лугу, то ли парю над ним — точно не помню. И тут раздаётся неведомо чей голос, идущий, казалось, одновременно со всех сторон: "Ну, как? Тебе нравится здесь?" Я отвечаю: "Да". Буквально в следующую же секунду я осознал себя вновь лежащим на своей койке в санаторной палате с книгою в руках.

Судя по описанию, Борис Алексеенко пережил опыт так называемых посмертных транскоммуникаций. Его рассказ практически знак в знак совпадает с рассказами людей, имевших сходный опыт; такие рассказы помешены в книгах американского психиатра Раймонда Моуди "Жизнь после жизни" и "Размышления о жизни после жизни". Обе книги изданы в России.

Другими словами говоря, Алексеенко побывал на том свете.

Прошёл почти год... В марте 1990 года около одиннадцати часов вечера Борис, находясь на сей раз в своей собственной квартире в Батайске, разобрал на ночь постель и прилёг на неё. Краем глаза он почти тут же увидел, как перед дверным проёмом, ведущим из комнаты в коридор, появилась чёрная человеческая фигура. Алексеенко изумлённо повернул голову и всмотрелся в неё.

Его поразило, что высокая эта фигура имела неясные, расплывчатые очертания. Ясно видны были только её глаза, горевшие как фонари.

О дальнейшем пусть расскажет сам Борис:

— Послышался низкий мужской голос, почти бас, который пророкотал: "Ты почему лежишь?"
Я слегка испугался, но тем не менее нашёл в себе силы ответить: "Да вот болею. Два инфаркта было у меня." А потом подумал — мать честная, да это же, наверное, марсианин, инопланетянин какой-то! Как раз накануне я прочитал в одном журнале статью о "летающих тарелках"... Вспомнив о том, что в ней рассказывалось, я сказал стоявшему в дверях марсианину — сказал с обидой в голосе, с некоторым даже остервенением: "Вот вы всё в наших небесах летаете... А какая, спрашивается, польза от вас? Неужели не можете помочь людям на Земле? Например, мне с моими болячками?" Голос в ответ пробасил: "Я приду к тебе через год."

Туманная фигура слегка покачнулась в дверях, и из её горящих глаз ударили в Бориса два луча света. Они ударили в область сердца.

— Это было как электрический разряд, — сказал Алексеенко. — Меня подбросило в воздух, когда лучи коснулись груди. А марсианин исчез.

Борис потянулся рукой к вороту рубашки-безрукавки и неторопливо одну за другой расстегнул на ней все пуговицы до талии. Распахивая рубашку на груди и сдвигая в сторону бретельку голубой тонкой майки, он предложил:

— Взгляните сами. След от того разряда сохранился у меня по сей день, даром что прошло уже больше года.

Я взглянул.

Картинка, представшая моему взору на груди Бориса, поросшей редкими седыми волосами, оказалась впечатляющей. На коже явственно проступали два чётко очерченных кружочка, слившиеся своими краями воедино.

По моей просьбе Николай Железняк зазвал Бориса на несколько минут к себе домой, где я и промерил конторской линейкой размеры странной дерматической аномалии. Сдвоенные круги располагались слева на груди над соском. Они были словно выписаны на коже циркулем.

Пока я делал замеры, Алексеенко продолжал рассказывать:

— Итак, мой таинственный ночной гость с горящими глазами пообещал вновь навестить меня через год. Он сдержал обещание. В марте 1991 года я проснулся среди ночи, внезапно разбуженный неведомо кем. В тот момент я лежал на боку. Чувствую, некая "сила" медленно, бережно переворачивает меня на спину. И вижу, посветлело в комнате — залило её слабым, слегка зеленоватым светом. Где находился источник света, сказать не могу. Едва "сила" уложила меня на спину, как зазвучал голос, который я сразу опознал. Характерный мужской рокочущий басок сказал следующее — я запомнил каждое слово: "Ты чего лежишь? Вставай. Ты уже совсем здоров." Свечение померкло, и "сила", вжавшая меня спиной в постель, как бы отошла в сторону. Подчёркиваю, это был не сон, а реальное переживание наяву.

Заинтригованный тем, что сказал ему голос, Борис Алексеенко на следующий день утром отправился в поликлинику. Там он, кротко глядя прямо в глаза своему лечащему врачу, сообщил — у меня в гостях побывал, мол, инопланетянин, который вылечил меня.

Нетрудно представить себе ответную реакцию доктора.

Пока тот, сочувственно вздыхая, обдумывал, не стоит ли составить для Бориса направление на консультацию в областной психдиспансер, наш контактёр заявил:

— С места не стронусь, пока не будет сделана электрокардиограмма моего сердца.

Пришлось пойти навстречу строптивому пациенту, сидевшему на стуле в кабинете кардиолога недвижимо как скала. Кардиограмма была сделана.

Слух о ней мгновенно распространился по поликлинике, и поглядеть на кардиограмму пришли многие врачи.

Затем была сделана рентгенограмма — на сей раз по инициативе взволнованных медиков; были проведены иные срочные исследования.

Выяснилось, что у человека, перенёсшего два инфаркта, сердце оказалось совершенно здоровым. Самое же удивительное — на нём, согласно рентгенограмме, исчезли крупные рубцы, оставленные инфарктами, будто их там вовсе не было. Сердце работало чётко и ритмично, как хорошо отлаженный мотор.

На этом Борис Алексеенко закончил свой рассказ, выслушанный мною с напряжённым вниманием.

— Можете сходить в поликлинику, — сказал он в заключение. — Врачи подтвердят мои слова.
— Обязательно схожу, — заверил я его, расслабляясь. — Каждое ваше словечко проверю там по вашей лечебной карте.

В поисках сигарет я сунул руку в карман пиджака и обнаружил там бутылку водки. Ту самую бутылку, про которую получасом ранее забыл напрочь, едва Николай Железняк представил меня Борису.

Я извлёк поллитровку из кармана и, слегка покачивая её на раскрытой ладони, вопрошающе взглянул на своего собеседника.

— Хотите выпить?
— Не употребляю, — последовал ответ.

— А раньше употребляли?
— Само собой. Но с того дня, когда голос сказал мне "Ты уже совсем здоров", меня начинает поташнивать даже от одного запаха спиртного... А ведь раньше я любил выпить! Ещё как любил!

И, пожав в недоумении плечами, Борис хмыкнул.

— Подозреваю, — молвил он с некоторой грустью в голосе, — инопланетянин не только вылечил мне сердце, но и до конца моей жизни сделал меня абсолютным трезвенником.

— Почему вы называете его инопланетянином? — быстро спросил я.
— А как же прикажете называть? Наша родная земная медицина даже и подумать пока не смеет о том, чтобы полностью излечивать людей, перенёсших два инфаркта. А этот парень с глазищами как фонари сделал моё сердце здоровым. Значит, не с Земли он, а инопланетянин, чужак. Добрый, хороший чужак, между прочим. Спасибо ему за помощь.

В районной поликлинике я просмотрел лечебную карту Бориса. Всё подтвердилось. Согласно медицинским освидетельствованиям, кандидат в покойники внезапно стал совершенно здоровым человеком.

Алексей Прийма, Внеземляне идут! (1994), подглава – "Ещё один лекарь из иного мира".

На фото ниже А. Прийма промеряет конторской линейкой очкообразную дерматическую аномалию на груди Б. Алексеенко. К сожалению, на любительских фотографиях аномалия просматривается с трудом. Вот почему её контуры обведены чёрной линией.



Нравится
Не нравится
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие новости

Подводные НЛО

Как будто понимая свое превосходство, загадочный объект даже не пытался скрыться и крутился около военных

Лекарь из иного мира

Туманная фигура слегка покачнулась в дверях, и из её горящих глаз ударили в Бориса два луча света." Конец сентября 1991 года. Самое начало бабьего лета. Город Батайск Ростовской области. Семь часов вечера.

Авторизация

Поделиться ...